Роспись западного притвора Владимирского придела Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря

Автор: | 17.10.2016

Нельзя не заметить, что на русской почве даже в таких поздних (XVI- XVII вв.) идеологических программах в центре внимания оказывался храм, как реальный носитель особого духовного содержания, а не отвлеченная символика топографического рисунка города, не конфигурация стен.

Обращаясь теперь к более конкретному рассмотрению роли храма в русских городах, мы должны заметить, что в наиболее ранний, домонгольский период было бы особенно неуместно искать в городе какие-то апокалиптические темы. После принятия христианства центром внимания, стержнем переживаний становились реально появившиеся новые святыни. Сознание новопросвещаемого народа было очень далеко от выстраивания каких-то умозрительных схем вроде соотнесения реального города с образом Небесного Иерусалима. Умозрительные параллели ограничивались сопоставлением русских столичных центров, а в первую очередь, Киева с Константинополем. Именно в этом можно видеть причину появления ряда Софийских храмов в столицах княжеств. Софийский монастырь в Киеве был основан княгиней Ольгой в 958 г., деревянный Софийский собор в Новгороде в 989 г., каменные храмы этого посвящения заложены в 1037 г. в Киеве, в 1044 г. в Полоцке, в 1045 г. в Новгороде.

В Киеве была осуществлена более развернутая программа уподобления. Здесь помимо Софийского собора в те же годы в городских укреплениях возникают, как и в Константинополе, Золотые ворота. Как и в греческой столице, от Золотых ворот идет улица к Софийскому собору, а затем — к дворцу самодержца (на Руси — великого князя или, по «Слову» митрополита Илариона, кагана)10.

Характерной чертой русских городов становится обилие церквей. Митрополит Иларион писал о Киеве, риторически обращаясь к князю Владимиру: «Посмотри же и на град <твой>, величием сияющий, посмотри на церкви процветающие, посмотри на христианство возрастающее, посмотри на град, иконами святых блистающий и <ими> освящаемый, фимиамом благоухающий, славословиями божественными и песнопениями святыми оглашаемый»11. К концу домонгольского периода в Киеве, Новгороде, Смоленске было по нескольку десятков храмов, многочисленны были храмы и в других городах. Это хорошо видно на планах-реконструкциях, основанных на летописных и археологических материалах.

Особенность русских городов заключалась еще в том, что укреплением чаще всего обносилось не все поселение, а его часть. В самом Киеве на верхней террасе вне стен Ярослава были большие поселения Копырева конца, Щека- вицы и Хоревицы. Киевский Подол получил пусть легкие, но все-таки укрепления, в XII в., тогда как уже в X в. это был густо заселенный район. Ощущение принадлежности упорядоченному миру (миру «космоса, противопоставленного «хаосу») должно было распространяться и на территории неукрепленных посадов. Ведь и они тоже были освящены наличием храмов, органически связаны с крепостью.

При этом городская стена оставалась содержательно важной составляющей структуры города: она защищала наиболее важную его часть, давала прибежище всем горожанам в случае военной опасности. Это отразилось, в частности, в традиции, согласно которой вновь поставленный в город архиерей должен в день своего приезда «идти на город со кресты и обойти город весь по стене, а над вороты надо всякими октенья говорить о сохранении города»13. Значение стены и сознание необходимости иметь для ее защиты небесную поддержку проявились и в древней практике ставить над воротами храмы (Золотые ворота Киева и Владимира). Сказанное показывает, что осмысление города как космоса, противопоставленное хаосу окружения, если и было, то отличалось структурной сложностью14. В рамках нашей темы нет нужды углубляться в рассмотрение этого вопроса, следует только отметить роль храмов, освящавших место своим присутствием.

Изложенное позволяет сделать два вывода. Во-первых, мы не располагаем сколько-нибудь достоверным знанием о каких-то идеальных моделях русского средневекового города, влиявших на градостроительную роль храма. Во-вторых, какими бы ни были модели подобного рода, безусловна доминирующая роль храма, как святыни и как объекта, освящающего место (город, иное поселение, ландшафт и т.д.). Примечательно выражение С.С. Аверинцева, характеризующее эту роль храма: сакрализация пространства15. Следует заметить, что уже применительно к реалиям XIII в. такую освящающую роль храмов не следует понимать как отвоевывание пространства у хаоса, поскольку к этому времени вся русская земля воспринимается как упорядоченная и просвещенная. Это запечатлено в «Слове о погибели русской земли»: «О светло светлая и украсно украшеная земля Руськая! И многими красотами удивлена еси:… дуб- равоми чистыми, польми дивными, зверьми различными, птицами бещисле- ными, городы великыми, селы дивными, винограды обительными, домы церковными, и князьями грозными… Всего еси испольнена земля Руская, а права- верьная вера Християньская!»16.

Говоря о русском материале, необходимо иметь в виду, что многочисленные храмы, с одной стороны, все равнозначны в своем собственно сакральном значении, а с другой — иерархизированы в качестве элементов церковного устройства: среди них выделяются соборные, монастырские, приходские, домовые и пр.

Рассмотрение взаимодействия любого храма с градостроительным окружением следует, видимо, начать с вопроса о том, как архитектурно выражается роль храма в качестве смысловой доминанты. Оставим в стороне достаточно очевидный вопрос о значении общих типологических признаков, выделяющих храм из среды прочей застройки, и обратимся к рассмотрению некоторых характеристик русских храмов, влиявших на характер их диалога с окружением. Применительно к раннему периоду русского храмостроения диалог с окружением можно рассматривать только в очень укрупненном формате, поскольку наши знания о планировке и застройке поселений X-XV вв. носят самый общий характер17. К числу возможных предметов рассмотрения относится контрастное выделение основных храмов в городском окружении. Невозможно говорить об объемах всей суммы существовавших в X-XV вв. храмов: среди них было значительное число деревянных, о габаритах которых остается только строить догадки. Но можно представить картину, создававшуюся известными каменными храмовыми комплексами.

Следует указать на весьма крупные размеры первых русских каменных храмов. Спасский собор в Чернигове, Софийский собор и собор Михайлова Златоверхова монастыря в Киеве имели высоту около тридцати метров, Софийский собор в Новгороде был несколько выше -35 м. XII век тоже создал ряд крупных храмов: Борисоглебский собор в Чернигове — 25 м, высота соборов Владимира — 30-35 м. Однако для этого времени характерно распространение храмов и меньшего размера (Ильинская церковь в Чернигове, Спас на Нередице в Новгороде, собор Ивановского монастыря во Пскове). Их высота нередко составляла всего 16-18 м.

Что же касается массовой застройки, то, даже приняв гипотезу Г. Борисевича о распространенности в Киеве домонгольской поры двухэтажных жилых домов18, мы получим картину разреженной усадебной застройки с сооружениями, не превышающими высотой 7-9 м. Значительная часть объема соборов и с дальних, а нередко — и с ближних точек господствовала в открывавшихся картинах. Это получило отражение практически во всех реконструкциях панорам городов домонгольской Руси19. Размеры жилых зданий и плотность застройки и в последующие столетия мало, видимо, менялись. Это определяло характер панорам, несмотря на несколько уменьшившиеся габариты возводившихся храмов. Более плотную и несколько более высокую застройку имел, видимо, Великий Новгород20, но и здесь церкви контрастно выделялись в окружении.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *